Телеканал Дождь

Телеканал Дождь - явление в России 21 века, наблюдающееся в виде последовательности сообщений о событиях в России, передаваемых через телевидение и через интернет.

Официальный сайт телеканала: http://tvrain.ru

Скандал вокруг людоедства во время блокады Ленинграда
В 2014 году, после того, как Телеканал Дождь провел опрос общественного мнения о блокаде Ленинграда (1941-1943 годы), многие советские ветераны сочли оскорбительной даже возможность свободного обсуждения событий, связанных с историей России, и потребовали закрытия телеканала "дождь".

Председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко считает «кощунством» опрос «Дождя» по поводу блокады Ленинграда, но настаивает на том, что это не должно стать причиной для закрытия телеканала. .

В соответствии с пожеланием Матввиенко, решение о таковом закрытии не упоминает блокаду Ленинграда. .

Виктор Шендерович считает операторов, отключивших вещание телеканала "Дождь", ворами: Они присвоили деньги, которые потребители заплатили за трансляцию пакета программ из-за того, что в пакет входил "Дождь", но мошеннически отказались предоставлять эту услугу. Возможно, потребителям удастся взыскать с оператора кабельного телевидения стоимость подписки на телеканалы, но, ввиду коррумпированности российских судов, надежда на успех возможна лишь при обращении в еждународный суд .

Людмила Нарусова указывает, что советские ветераны цинично использовали тему блокады Ленинграда в качестве предлога для атаки на интересный и важный телеканал.

Поддержка Дождя
Сообщают о митингах в поддержку Дождя’ и протестах против закрытия этого телеканала .

Диалог от Вернера
http://www.anekdot.ru/id/677762

- Вов, ну что за дела - дождь вот лупит и лупит, как из ведра! А прикрыться прям нечем...

- Говно вопрос, Дим. Ты прикрой дождь.

Поэма от Быкова
Узнав о том, что телеканал Дождь закрывают, Дмитрий Быков написал поэму :

Власть — это царь, считалось искони, иль президент с бескрайним аппаратом... А я хочу сказать, что в наши дни главнее всех мобильный оператор.

Он может защитить от благ и скверн, от подвига, а равно от подвоха: эпохой созиданья был модерн, а постмодерн — посредничья эпоха.

Тогда был меч, а нынче важен щит. Мы можем вякать сколь угодно громко — но если оператор отключит, то хрен нас кто услышит, за щитом-то.

Мы можем повторять, что власть слепа, — но в ней ли дело? К счастью ли, к несчастью, — мобильных операторов толпа стоит меж нами и любою властью.

Тут важно быть посредником, мостом. Всевластен не хозяин скотобазы, а тот, кто положил ему на стол старательно настриженные фразы.

Трансляторы, верховные чины! Обогащенье ваше не случайно: мы где-то есть, но мы отключены решением верховного билайна.

Я не к тому, что лидер сверх-умен и сверх-гуманен: нет, ни в коем разе; решает — он, но думает — не он, а некое подобье сверхминсвязи.

Зачем губить свободную печать? Творцов у нас давно не опускали — да и к чему? Транслятор отключать — куда надежней, чем душить носками.

Посредник незаметен, мелковат, конкретно никому не интересен — и главное, ни в чем не виноват. «Тут чисто бизнес», — скажет чисто Лесин,

и будет прав, хоть бей об стену лбом, хоть с телебашни пылко дербалызнись... В любом конфликте, в случае любом идей давно не видно. Чисто бизнес.

Обрежешь в нужный час любую нить — и баста. Соловья не кормят басней. В сегодняшней России надо быть транслятором. Оно и безопасней.

Но тут я прерываюсь: Боже мой! Завешен смогом, в облаке упрятан, — меж Господом и нашею страной какой-то есть мобильный оператор.

Посредников незримый легион там поглощает звуковые волны, молитв российских не доносит он, а только рапортует: всем довольны!

Зачем решать земные их дела? Подкатывает сладостная леность. «А как там Русь? Пока не померла?» — «Похрюкивает, вашество, заелась!».

Который год они не слышат нас, — у их глушилок мощности хватает; но горестней всего, что Божий глас опять-таки до нас не долетает.

Бывалоча, еще в СССР, где тоже было муторно и вязко, — доносится сюда из высших сфер то музыка, то рифма, то подсказка...

Господь нередко с нами говорил, и каждый мог рассчитывать на сверку, — а нынче только патриарх Кирилл, и непонятно, есть ли что-то сверху.

Закатный блеск подернулся золой, звезда мерцает тускло и убого. Нет, не война меж небом и землей, а пелена сплошная, вроде смога,

и сам Господь как будто ни при чем. Обрезаны связующие нити... — О Господи! — Ваш номер отключен. Хотите — оператора смените.

За что? Мы не платили по счетам? Не слушались тебя? Надежда тает. Сменили бы — но кажется, и там таких же операторов хватает.

«Нет сил моих. Мне видеть невтерпеж, как белизну забрасывают грязью»...* Похоже, оставался только дождь меж небом и землей последней связью;

он тоже применялся к временам — по капельке, отнюдь не из брандспойта, — но кое-как просачивался к нам и приносил с собой озон какой-то.

Когда под ним по улице идешь — то как-то вспоминаешь смысл и цену... Но оператор отключил и дождь. О Господи! Убей его об стену.

Keywords
Блокада Ленинграда, Цензура, Россия, Фашизм,