Бетон

Бетон есть рассказ из книги Нерушимый изнутри. Рассказ копипастится в виде отдельной статьи для удобства ссылок.

Бетон
Мы с соавтором кладем бетон. Нашего ребтенка мы положили прямо в траву с наветренной стороны, и он вполне доволен жизнью. Бетономешалки у нас нет, и эту гадость приходилось ворочать лопатой, пока она не становится однородного серого цвета; тогда мы вываливаем ее в рамку, сколоченную из досок, и выравниваем; затем отмеряем новую порцию цемента, песка, воды и гравия... Халтура хреновая, но лучше, чем наука: за наши позапрошлогодние статьи от ВААПА нам перепали такие крохи, что хватило бы только на один зимний сапожок. Приходится класть бетон в дачном поселке политиздата.

Хозяин домика появляется, чтобы понаблюдать трудовые подвиги сознательных советских рабочих. Пот застилает глаза, и его лицо я разглядеть не могу. Все мысли о том, сколько еще надо тачек и успеем ли мы сдать работу до темноты. Хозяин пытается общаться. Я устал, дыхания не хватает, поэтому диалог происходит примерно такой: - Здравствуйте! - Добрый... Вечер. - Я пришел посмотреть, как вы работаете. - Смотрите. - Я хотел спросить, любите ли вы читать? - Да. - А что вы читаете? - Книги. - А какие? - Хорошие. - А кто из писателей вам нравится? - Булгаков. - А кто еще? - Достоевский. - А современные книги вы читаете? - Да. - Я интересуюсь, потому что хочу узнать... может быть, вы читали мои книги? - Нет. - Что нет? - Не читал. - Ну, может быть, вы еще прочтете... - Нет. - Но вы даже не знаете моего имени... Я Дюдиков, Иосиф Ильич. - - А как вы знали, что вы не читали моих книг, до того, как я представился? - Работаете... В политиздате. - И что из того, что в политиздате? - Политиздат... не публикует... хороших книг. - У меня есть разные книги. - Макулатура. - Но позвольте, откуда вы знаете, если вы не читали? - - Вы считаете, что все, что публикуется в политиздате, макулатура? - Да. - А где, по вашему, публикуются хорошие книги? - В самиздате. - Почему? - - Вы не хотите со мной разговаривать? - - Почему вы не хотите со мной разговаривать? - Цемент... Тяжелый. - Вы ко мне плохо относитесь? - Да. - Почему? - Пишете... макулатуру. - Я не совсем понимаю, с какой стати вы оскорбляете совершенно незнакомого вам человека? - Нас наняли... класть бетон... - И что? - а не петь... гимны... совковым... писакам. - Ну, вы даете. - - Как же так? - - Тогда я не буду с вами разговаривать... - До свиданья! - Всего доброго; извините, что помешал. Наконец, последняя тачка бетона размешана, вывалена в последнюю форму и мы радостно выравниваем поверхность: успели! Соавтор убегает за прорабом. Я мою тачку, корыто, лопаты, равнялку, руки; потом из того же шланга - задницу ребетёнка (что сопровождается громкими звуками) и одеваю его.

На крик снова приходит Дюдиков, и я ловлю себя на мысли, что мне хочется ударить совершенно незнакомого мне человека. Естественно, я сдерживаюсь. Чтобы успокоиться, я поднимаю ребетёнка высоко вверх; он молча крутит башкой, любуясь на нашу работу. Дюдиков, словно угадав мои мысли, молчит и держится на почтительном расстоянии...

P.S. Похоже, что Дюдиков не пожаловался прорабу и не настучал в КГБ. Может, он и не такой плохой писатель.

P.P.S. "Дюдиков" - это авторская условность. (Я не запоминал ни его имени, ни отчества, ни фамилии). Уважаемый Иосиф Ильич: Простите меня, пожалуйста, за то, что я исказил ваше имя. Если вы узнали себя и сообщите мне ваши настоящие имя, отчество и фамилию, то я готов исправить текст для последующих изданий.

Keywords
Большевизм, Коммунизм, Нерушимый изнутри, Пропаганда, Социализм, СССР, Цензура, ,, , ,