Письмо Чингизу Айтматову

В статье Письмо Чингизу Айтматову, загружены два документа о том, как советские писатели врали, когда началась перестройка; они делали вид, что не знали о масштабах советских репрессий. Эти документы представляют собой открытые письма от известного правозащитника к известному советскому писателю.

Отправитель: Каллистратова Софья Васильевна

Получатель: Айтматов Чингиз Торекулович

Тексты двух писем копипастнуты по изданию Звенья', 2003

Оба предлагаемых письма остались без ответа.

Письмо Чингизу Айтматову
Дорогой Чингиз Торекулович!

В этом письме, возможно, прозвучат резкие слова, которые до какой-то степени относятся к Вам. Поэтому оговариваюсь заранее: очень люблю Ваши повести и романы, глубоко уважаю и ценю Вас как большого, настоящего художника слова, считаю, что Вы входите в первую десятку писателей - наших современников. Поэтому постарайтесь без обиды прочитать мое письмо, продиктованное болью за то, что даже лучшие люди не могут быть до конца правдивыми перед собой и перед нашим обществом.

Пишу по поводу Вашей статьи "Подрываются ли основы" ("Известия" от 3 мая 1988 г.). Вы начинаете:

"...многие годы после XX съезда, этого мужественного прорыва блокады культа личности, незаметно затем отнесенного на обочину политического забвения, а точнее сказать, молчаливо аннулированного, мы, постоянно пребывая в атмосфере благодушия и неистощимого самодовольства, призванных демонстрировать псевдостабильность в стране, не пытались думать об этом. Во всяком случае, вслух никто не размышлял..."

Кто это мы? Молодой, но уже прославленный литератор Чингиз Айтматов? Имевшие имя и возможность широкого выхода в прессу Константин Симонов, Сергей Михалков и иже с ними? Созвездие известных писателей, проголосовавших в 1958 г. за исключение из Союза писателей Бориса Пастернака? Должны ли "простые", "маленькие" люди, о которых словами Осипа Мандельштама можно было сказать:

Мы живем, за собою не чуя страны, Наши речи за десять шагов не слышны...,

- включать себя в Ваше понятие "мы"?

Мы и до XX съезда, и особенно после него, размышляем вслух, но нас не многие слышали, и к рупорам мы доступа не имели. Об этих "размышлениях" Вы, может быть, и не знаете.

Но Вы не можете не знать "Крутого маршрута" Евгении Гинзбург, "В круге первом" и "Архипелаг ГУЛАГ" Александра Солженицына, "Мои показания" Анатолия Марченко, песни, стихи и поэмы Александра Галича. Не можете не знать созданного десятками писателей потока "самиздата" конца 50-х-60-х гг., который мы читали, делясь разрозненными страницами, как крупицами сокровищ.

Как можете Вы утверждать: "Мы... не пытались думать об этом. Во всяком случае, вслух никто не размышлял..."?!

Входят ли в это "никто" а) Андрей Сахаров, бывший с 1969 г. председателем Комитета прав человека, созданного им вместе с Валерием Чалидзе? б) Наталья Горбаневская, Татьяна Великанова, Сергей Ковалев и многие другие, участвовавшие в издании независимого журнала "Хроника текущих событий" и почти поголовно репрессированные в годы брежневского застоя? в) члены Московской группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений, созданной Юрием Орловым в 1976 г., так же, как и Украинской, Эстонской, Грузинской, Армянской Хельсинкских групп, члены которых "вслух размышляли об этом" и все, поголовно, подвергались обыскам, допросам, арестам, осуждениям к лишению свободы и ссылкам, либо оказывались выдворенными за границу? г) издатели независимого журнала "Поиски" - П.Егидес, Р.Лерт, В.Абрамкин, С. и В.Сорокины и другие? д) группа творческой интеллигенции, направившая в 1969 г. в ЦК КПСС письмо с протестом в связи со слухами о предстоящей реабилитации Сталина к 90-летию со дня его рождения (письмо, разумеется, не было опубликовано, и поэтому я не знаю достоверно имен всех его авторов)? Если перечислить всех, кто не молчал, а размышлял и пытался говорить вслух, то не хватит букв русского алфавита для обозначения пунктов предыдущего абзаца. Приведу еще лишь один пример. К той же дате, 90-летию со дня рождения Сталина, трое совсем молодых людей (им было 19-20 лет) - Вячеслав Бахмин, Ирина Каплун и Ольга Иоффе - составили листовки, содержащие протест против реабилитации Сталина.

Это ли не попытка заговорить вслух, закричать, прорвать стену молчания? Но "наши речи за десять шагов не слышны"... Все трое были арестованы, содержались в Лефортовской тюрьме. Потом Бахмин и Каплун были "помилованы" (хотя приговора суда, установившего их виновность, и не было), а Иоффе была помещена в психиатрическую тюрьму (так называемые психбольницы специального типа, находящиеся в ведении МВД).

Простите, но я не верю, что Вы написали "мы... не пытались думать об этом", "вслух никто не размышлял" только потому, что не знали о всех описанных мною и многих других попытках не только думать, не только вслух размышлять, но и писать, и кричать, не страшась репрессий. О Бахмине, конечно, Вы могли и не знать. Но имена многих выдворенных за границу, подвергавшихся обыскам, допросам, арестам, тяжелым наказаниям, Вы, конечно, знали и знаете. И знаете, что никто из безвинно репрессированных с конца 50-х гг. до начала 80-х гг. ни юридически, ни морально не реабилитирован.

И до тех пор, пока не названы имена этих людей, подвергнутых суровым репрессиям за "размышления вслух" о том самом, о чем мы все сейчас пишем или читаем в газете и журналах, - до тех пор не сказана вся полная правда о нашем прошлом.

5 мая 1988 г.

Мы не молчали
В "Известиях" от 3 мая 1988 г. была опубликована статья Чингиза Айтматова "Подрываются ли основы".

Тогда я послала в "Огонек" открытое письмо Чингизу Айтматову, рассказав о тех, кто не только "думал" и "вслух размышлял", но и писал, размножал, распространял информацию об этом, не страшась репрессий. "Огонек" не напечатал мое открытое письмо. Не ответил мне и Чингиз Айтматов. Бог с ними...

Вспоминаю об этом, потому что хочу рассказать о людях, которые не молчали. Речь идет о деятельности уже полузабытой сегодня организации правозащитников 70-х - начала 80-х гг.

В ту пору надо было иметь изрядное мужество для создания открытой неформальной организации, поставившей своей целью защиту прав человека. Такое мужество проявил член-корреспондент Армянской Академии наук, проживавший в Москве, ученый-физик Юрий Федорович Орлов. 12 мая 1976 г. он вместе с другими правозащитниками создал "Московскую группу содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР". В первом документе этой группы (подписанном Юрием Орловым, Еленой Боннэр, Петром Григоренко, Анатолием Марченко, Людмилой Алексеевой, Александром Гинзбургом, Анатолием Щаранским, Мальвой Ланда, Виталием Рубиным, Александром Корчаком, Михаилом Бернштамом) указывалось, что своей первоначальной целью группа содействия считает информирование всех глав правительств, подписавших Заключительный акт от 1 августа 1965 г., а также информирование общественности о случаях прямых нарушений гуманитарных статей Заключительного акта.

Вскоре у нас были образованы Украинская, Грузинская, Литовская и Армянская Хельсинкские группы. А затем стали возникать аналогичные организации и в других государствах - участниках Хельсинкского совещания.

В последовавших вскоре судебных процессах членов Хельсинкской группы обвиняли в "преступных связях" с корреспондентами капиталистических стран. Это же было записано и в предъявленном мне 7 сентября 1982 г. обвинении (до суда мое дело не дошло).

Между тем с иностранными корреспондентами мы встречались открыто. Такие действия находятся в рамках Конституции СССР, Декларации прав человека ООН и Заключительного акта Хельсинкского соглашения. Сама необходимость прибегать к помощи иностранных корреспондентов была вызвана двумя обстоятельствами. Во-первых, мы пробовали рассылать свои документы обычной почтой в Президиум Верховного Совета СССР и в посольства стран - участниц Хельсинкского совещания, но вскоре убедились, что расписки о вручении нам приходят только от Верховного Совета (и никогда ни слова в ответ!), а посольства нашей почты просто не получают. Во-вторых, мы были полностью лишены возможности довести информацию, содержащуюся в наших документах, до общественности нашей страны. Нам приходилось говорить со своими гражданами через средства массовой информации Запада. При этом члены группы не прикрывались псевдонимами, каждый документ подписывался авторами с указанием адресов.

Работала группа независимо, убежденно, без оглядки на какое-либо "родное" или "заморское" начальство. Никогда ни от каких организаций или частных лиц мы не получали никаких материальных средств. Нашим оружием было слово. А нашими инструментами - шариковые ручки, бумага и копирка, покупаемые за свои личные деньги, да старенькие пишущие машинки, на которых мы сами (кто четырьмя, а кто и двумя пальцами) отстукивали свои документы. Десятки этих машинок, отобранных при многочисленных обысках, еще и сейчас пылятся на складах Московского УКГБ и Мосгорпрокуратуры.

И вот на это наше оружие, на слово, на мысль, информацию власти отвечали слежкой (а что было за нами следить - мы не скрывались!), допросами, обысками, арестами, неправосудными приговорами, тюрьмами, лагерями, ссылками, "выдворениями" за пределы Родины, психиатрическими лечебницами. В 70-х гг. были так или иначе репрессированы все члены Хельсинкской группы и примыкавших к ней неформальных организаций. Размеры журнальной статьи лишают меня возможности назвать все имена. Да и судьбы этих людей заслуживают особо внимательного и объективного изучения. Это "белое пятно" нашей еще совсем недавней истории должно быть и будет стерто.

Нет, мы не молчали в тяжелые годы брежневского застоя. За время с 1975 по 1982 г. было составлено, размножено и распространено 196 документов Московской Хельсинкской группы. Круг тем, освещаемых в этих документах, очень широк. Равноправие народов (в частности, документы в защиту крымских татар); свобода передвижения и выбора места проживания; проблемы эмиграции; свобода совести и религии (в том числе документы в защиту преследуемых баптистов и пятидесятников); право на свободный информационный обмен; право на законный и справедливый суд; протесты против преследований и арестов инакомыслящих; положение политзаключенных в лагерях, тюрьмах и ссылках; нарушения социально-экономических прав трудящихся и пенсионеров; протесты против беззаконной ссылки академика Сахарова; протест против введения советских войск в Афганистан... Таков далеко не полный перечень. Правление Советско-американского фонда "Культурная инициатива" на своем заседании 23 марта 1989 г. одобрило проект, предусматривающий полную реабилитацию граждан, незаконно осужденных по ст. 70 и ст. 190-1 УК РСФСР и выделило на эти цели 61 тысячу рублей. Сейчас, когда демократия и гласность становятся нормой нашего времени, когда печать, радио и телевидение поднимают и свободно обсуждают вопросы, за гласную постановку которых поплатились те, кто не хотел и не мог молчать в годы застоя, - необъяснимо замалчивание истории правозащитного движения 1960-1980 гг. Необходимо добиться опубликования в широкой печати всех правозащитных документов тех лет и полной реабилитации (а не просто помилования) всех узников совести.

1990

Copyleft
Copyleft 2003-2009 by M.Kallistratova. This text may be used for free, attribute http://belousenko.com/books/gulag/kallistratova/kallistratova.htm#51 Е.Печуро (составитель). Заступница. 'Звенья', 2003. or http://samlib.ru/k/kuznecow_d_j/aitmatov1k.shtml

Keywords
Агрессор и оккупант, Айтматов Чингиз Торекулогич, Большевизм, Большевики убили почти всех, Каллистратова Софья Васильевна, КГБ, Коммунизм, Прокурорский сон, Рабство, Советский ветеран, Социализм, СССР, Террор, Фашизм, ,