| Russian | English translation |
|---|---|
| Нарышкин: .. Дружище, ко мне пришёл Курзенков... Помните его? Да, именно. Он в растерянности. Либо за ним следят преступники, либо ему «сели на хвост» ваши люди. Помогите разобраться. | Naryshkin: .. My friend, Kurzenkov came to see me... Do you remember him? Yes, that’s right. He’s in a panic. Either criminals are tailing him, or your people are. Help me figure it out. |
| Патрушев: Какой марки его автомобиль? | Patrushev: What make is his car? |
| Нарышкин (Курзенкову): Какой у вас автомобиль? | Naryshkin (to Kurzenkov): What car do you drive? |
| Курзенков: Мерседес. | Kurzenkov: A Mercedes. |
| Нарышкин: Мерседес! | Naryshkin: A Mercedes! |
| Патрушев: Не закрывайте трубку ладонью. Пусть поговорит сам Курзенков. | Patrushev: Don’t cover the receiver with your hand. Let Kurzenkov speak for himself. |
| Нарышкин: Вы что, ясновидящий? | Naryshkin: What, are you clairvoyant? |
| Курзенков: Слава России! | Kurzenkov: Glory to Russia! |
| Патрушев: Добрый вечер, дружище! Номерной знак вашей машины случайно не «A332MP97»? | Patrushev: Good evening, my friend! Is the license plate of your car by any chance «A332MP97»? |
| Курзенков: Именно так, начальник. | Kurzenkov: That’s right, chief. |
| Патрушев: Где они сели вам на хвост? На улице Дзержинского? | Patrushev: Where did they pick you up? On Dzerzhinsky street? |
| Курзенков: Именно так. | Kurzenkov: Exactly. |
| Патрушев: А оторвались вы от них, свернув на улицу Ленина? | Patrushev: Did you lose them when you turned onto Lenin street? |
| Курзенков: Именно так. | Kurzenkov: Exactly. |
| Патрушев: Заметили их? | Patrushev: Did you notice them? |
| Курзенков: Ну а как вы думали? | Kurzenkov: Well, what did you think? |
| Патрушев: Я им головы посворачиваю! Не волнуйтесь, Курзенков. Это были не преступники. Это были наши люди. Они следили за Мерседесом арабского шейха. Он тоже редко соблюдает правила, поэтому ребята запутались. Надеюсь, этот инцидент останется между нами... | Patrushev: I’ll break their necks! Don’t worry, Kurzenkov. They weren’t criminals. These were our men. They were following the Arab sheikh's Mercedes. He rarely follows the rules either, so the guys were confused. I hope this incident stays between us... |
| Курзенков: Надейтесь. Не смею больше отвлекать. | Kurzenkov: Hope so. I’ll not trouble you any further. |
| Патрушев: Работайте! Пока мы вместе — всех победим. | Patrushev: Get to work! As long as we stick together, we’ll conquer everything. |
| Курзенков: Слава России! | Kurzenkov: Glory to Russia! |
Закончив разговор, Курзенков вышел из кабинета Нарышкина. Его бил озноб. Сквозь зубы, Курзенков шептал:
«Этот гадёныш корчит из себя идиота и гонит пургу про арабского шейха! Он пожалеет об этом!»
Курзенков вернулся домой и со специального аккаунта, которым он пользовался очень редко, отправил несколько одинаковых писем.
Письма содержали zip отчета по его полету вблизи Смоленска, никакого сообщения и странный, казавшийся бессмысленным subject: «Die Invasion beginnt am 20.Februar».
Получатели этих писем знали смысл этой странной фразы и знали, что надо делать с прикрепленным файлом.
Курзенков удалил информацию об отправленных письмах и inbox. Потом он подумал несколько минут и удалил весь аккаунт.
Впрочем, Курзенков не стал скрывать смысл отправленного файла. Уже вечером, он отправил путину письмо об этом файле. Затем, Курзенков выпил бутылку коньяка и прошептал:
«Всё! Теперь даже сам Хуйло не сможет провернуть фарш обратно.»
После этого, Курзенков свалился без памяти.
Уважаемый Владимир Владимирович.
Этим письмом хочу уверить Вас в моей полной и безоговорочной поддержке — как Вас лично, так и Ваших действий по укреплению и благоустройству России.
Поводом для письма стало пристальное наблюдение за мной со стороны Ваших сотрудников. Я полагаю, это наблюдение вызвано стремлением обезопасить меня в случае возможных террористических нападений, а не иными причинами. Я благодарен Вам за такое внимание; вероятно, оно необходимо и для моей, и для Вашей безопасности.
Чтобы быть предельно честным перед Вами, вынужден признаться, что копии моего отчёта по Смоленской операции 2010.04.10 хранятся у нескольких моих друзей. Они пообещали не публиковать и не разглашать содержание отчёта вплоть до моей смерти, увечья или ареста; я доверяю этим обещаниям. Я моложе Вас, и поэтому мы можем надеяться, что документ не будет обнародован, пока мы оба живы.
Надеюсь на правильное понимание и рассчитываю на дальнейшее взаимовыгодное сотрудничество.
Г. Курзенков.
Прочитав письмо, Путин вызывает Курзенкова «на ковёр» и пытается выведать, где именно хранятся копии Отчёта про Катынь-2.
Курзенков, дрожа от страха, молчит. Молчание — это его единственная надежда на спасение.
Путин долго анализирует каждый из трёх вариантов:
A. устроить громкий процесс за шпионаж и передать Курзенкова на «мокряк»
уголовникам, в надежде, что он расколется; а потом попробовать убрать и держателей его "Отчета".
B. "убрать" исполнителя потихоньку, отравить полонием или новичком, а когда "Отчёт" будет опубликован, объявить его фальшивкой.
C. Тайно наградить Курзенкова орденом, отправить его на пенсию и пригрозить немедленной расправой, как только его Отчёт «всплывёт».
Путин выбирает вариант «C».
В этой модели, пока путин и Курзенков Геннадий Кузьмич живы-здоровы и на свободе, мемуары и отчёт Курзенкова публиковаться не будут: ни он, ни его доверенные лица не торопятся в ад.
